Керен Тендлер. У войны не женское лицо?

Стандартный

Через двадцать дней ей должно было бы исполниться 27 лет. Вся жизнь впереди. И выбрана профессия, Керен занималась на юридическом факультете. Столько планов…Но пришла в страну война, у которой не женское лицо. И перечеркнула все….

Читать далее

Реклама

Идти в ногу не только с модой… «Женский ветер» дует в правильном направлении

Стандартный

Слово «руах», в переводе на русский язык имеет несколько значений. Можно перевести с иврита это слово, как «ветер», а можно, как «дух». «Ха-Руах Ха-нашит» — это дух женщины, а может быть, и ветер, который приносит изменения, добрые, светлые. Ведь от женщин зависит многое.

Но случается, что они нуждаются в помощи. Не потому что  — «слабый пол», есть сильнейшие женщины, умеющие преодолевать любые препятствия. Но иногда обстоятельства оказываются сильнее…

Читать далее

мой Чернобыль… Незабываемое.

Стандартный

У каждого жителя столицы Украины, наверное, есть «свой Чернобыль». У меня — мой.

«мой Чернобыль»  — это киевская весна, яркие тюльпаны, ожидание праздника, болезнь папы, неожиданный ветер, который поменял направление… Так много всего в этом странном сочетании…

мой Чернобыль — это первомайская прогулка по Киеву, поездка к папе в больницу, он был госпитализирован незадолго до этих событий с сердечным приступом. Это яркий салют над склонами Днепра, любоваться которым мы дружно отправились вечером 1 мая. Ну и что, что 30 апреля ветер поменял свое направление , разве мы тогда могли придать этому глубокое значение. И не только мы…

Все вокруг цвело, пело, играло, искрилось весной. И второго мая — вновь выходной, и вновь с маленьким сыночком можно пойти на прогулку. Под тем же ветром…

«мой Чернобыль» — это ежедневная швабра и мытье полов. Кто-то сказал, что так нужно делать… Представляете? И это поможет… )) А знакомые бабушки,  приходили домой и аккуратненько вытряхивали косыночки в окошко. «Вот мы и избавились от радиации»…. Даже не уверена, что слово «радиация» активно фигурировало в те первые дни.

«мой Чернобыль» — это выпитый по совету аптекаря йод. Счастье, что выпила я его в одиночку, а не уговорила родных провести этот эксперимент. Ибо ночью я поняла, что задыхаюсь, что катастрофически не хватает воздуха, что дыхание перекрыто.  Мне казалось, что часы мои сочтены. Кто-же знал, что я — аллергик на йод.  И уже не помню, как спасли меня из этого состояния той ночью…

«мой Чернобыль» — эта бесконечная очередь в аэропорту «Борисполь» за билетами на… По моему, людям было все равно куда лететь, главное, вырваться из этой западни. мой Чернобыль — это отец, сбежавший из больницы и простоявший ночь в очереди в кассу. Ему, как ветерану войны полагались льготы на приобретение. И он раздобыл нам билеты на Симферополь. На самый дорогой его сердцу день — 9 мая.

«мой Чернобыль» — это международная велогонка, которая весело проходила в Киеве в День Победы. Мы ехали с детьми в аэропорт,  а по трассам мчались счастливые велосипедисты, обгоняя ветер.

Это стюардессы, попросившие взять детей на руки, даже если для них приобретен билет, чтобы иметь возможность посадить в самолет больше людей. И никто,  абсолютно никто не возразил им. Это маленький сын, заболевший во время полета, я чувствовала, как поднимается у него температура, он горел у меня на руках.

Это  дорога в Евпаторию к близким родственникам отца, которые увидев гостей на пороге, с трудом дали нам зайти в дом и передохнуть. Они сразу сообщили, что для нас уже снята комната, и поэтому, ни в коем случае в их квартире распаковываться не надо. Нас немножко боялись, только мы еще не очень понимали это…

Это антипатичная хозяйка квартиры, в которой нам была выделена крошечная  комнатушка с пятью кроватями, снятая за огромные деньги…Кто думал о чем-то, о комфорте, удобствах? Мы спасали своих детей. И так удобно было на таких беженцах наживаться. Моя мама взяла на себя ответственность за детишек, а их родители менялись каждый месяц, выезжая ей на помощь.

мой Чернобыль — это яркое лето Киева 1986 года, в котором не было слышно детского смеха. Все, кто мог  — вывезли своих детей прочь из Киева. На редких мам с детишками прохожие смотрели с изумлением.

мой Чернобыль — это возвращение спустя полгода домой, когда закончились все возможности находиться вне Киева, это поездки за продуктами в Москву, опять же все продукты предназначались только для детей. Это посылки с сухим молоком для них же  — от родственников из Львова, это вечный вопрос на базаре, а откуда клубника, земляника, смородина… И злой ехидный ответ уставших отвечать  бабок на рынке: ведомо откуда, с Чернобыля.

мой Чернобыль — вроде бы все так буднично…Ну, побыли беженцами, ну, выпила йод, ну моталась за чистыми продуктами за тысячи километров. Многие гораздо тяжелее пережили эту беду.

Ну почему же не забывается, уже более трех десятков лет. Хранится в Памяти «мой Чернобыль»

Светлая Память всем, кто героически пытался предотвратить распространение этой Беды. О них помнят во всем мире…

Не хочется вспоминать о тех днях, но забыть  «свой Чернобыль» нельзя…

Миша Нижевенко: «Так моя мать узнала, что я жив…»

Стандартный

Вот думаю я, как бы сложилась жизнь маленького ленинградца Миши Нижевенко, если бы не выдала Мария Матвеевна Кочерга из украинской деревни  Нижние Верещаки замуж свою дочку Елену за парубка из соседней деревни Бирки. И вообще, сложилась ли она бы у него…

А вышла Лена замуж и переехала в Бирки. Незадолго до войны это было. Дочку родила, Любочку. А тут  война нагрянула. Муж на фронт ушел, молодые женщины заменили мужчин везде, где могли. Стала Лена трактористкой. До позднего вечера в поле. Малышку отдала на попечение матери. Так и жили. Дорога вела, от одной деревни к другой деревне, от дочки — к матери.

Было это таким же весенним апрельским днем 1942 года, ровно 75 лет назад, шли Мария и Елена по дороге в Бирки и вдруг увидели ребенка, в оборванной окровавленной одежде. Одного на обочине дороги.

Читать далее

О пулях летящих и о статусе флага израильского.

Стандартный

Параллели, параллели… Вся жизнь наша – на параллелях построена. Иногда еще на двойной морали. Иногда – на разных представлениях о совести и чести. Да что там говорить, мы все разные. И страна у нас демократическая. Но есть ситуации, в которых так хорошо было бы иметь единое мнение… Впрочем, это тоже лишь мое мнение.

Шестнадцать лет прошло. И значит, маленькой Шалхевет Паз, жительнице древнего Хеврона, скоро бы исполнилось семнадцать лет. Можно представить, как расцвела бы девушка к этому возрасту, готовилась бы сейчас к выпускным экзаменам, собиралась бы через год на альтернативную службу в ЦАХАЛ. А может быть, надела бы военную форму, все больше и больше девушек из семей «вязаных кип» служат в армии. Ей бы решать сейчас, как жить дальше…

Читать далее

«Защитная Стена» Амита Бусидана. Есть ли на земле «Кусочек Рая»? Памяти 13…

Стандартный
Военная операция «Хомат Маген» — «Защитная Стена» стала результатом кровавого марта 2002 года. В  течение только этого месяца погибло более 130 израильтян.
 
Страна терпела взрывы в автобусах и кафе, в центре страны и на окраинах. Кафе «Момент» в Иерусалиме и кафе «Маца» в Хайфе и еще и еще…Терпение лопнуло после теракта в нетанийской гостинице «Парк» во время пасхальной церемонии. Праздник превратился в горе. Тридцать погибших в один миг.
 
И наши солдаты отправились защищать свою Родину от кровавых бандитов, которым было все равно где и кого убивать…А 9 апреля 2002 года  в бою в Дженине погибло 13 парней. Ребята — резервисты, оставившие свои дома, свои семьи, чтобы защитить нашу страну. 

Читать далее