Она Шимайте. «Еврейский народ, переживший Катастрофу — настоящий герой».

1
Стандартный

889… Светлая цифра. Столько жителей Литвы получили статус Праведника Народов Мира. И это важная цифра в мрачной истории литовской Катастрофы. Ведь известно, что в Литве десятки тысяч жителей воевали на стороне нацистов. 

Оны Шимайте не стало в 1970 году. Она умерла в доме престарелых в Париже, пожилая круглолицая женщина. Ее имя мало известно. А между тем, в прошлом Оны есть яркие страницы. Мне кажется важным, чтобы знали о ней…

 

29 августа в истории Литвы — день «маленького» Бабьего Яра, если только можно о подобных трагедиях судить по количеству жертв. 29 августа 1941 года, ровно за месяц до расстрела киевских евреев, были расстреляны евреи литовского городка Молетай,  от 700 до 1200 местных жителей — мужчин, женщин и детей,  членов большой еврейской общины города. В один день маленький городок потерял две трети своего населения.

1332672_800

А сколько таких литовских «штетл» 75 лет назад исчезли с лица земли навсегда. Их никто не спас… Наоборот, мы столько читаем об отношении литовского  населения к своим еврейским соседям, что день становится ночью.

zydu_susaudymo_vieta_kapas

И хотя я понимаю, что маленький рассказ об одной удивительной женщине — всего лишь лучик света. Но хочется, чтобы этот лучик светил. О ней рассказано  в очерке «Литовский этюд», написанном  Анатолием  Абрамовичем  Кардашем, (Аб Мише), писателем и историком, бывшим киевлянином, умершим в феврале 2014 года в Иерусалиме.  Этот отрывок посвящен судьбе Оны Шимайте…

Ona Simaite, apie 1956 m. Paryzius.

Ona Simaite, apie 1956 m. Paryzius.

 

 «Во всех нелегальных газетах, литовских и польских, которые попались мне, я не нашла ни одной статьи, которая была бы написана страстно, с сердцем, с кровью во имя еврейского народа и его защиты…» Это написала Óна Шимайте.

Óна Шимайте родилась в 1899 г. в Литве, в семье рабочих. В Риге, учась в средней школе, примкнула к подпольному революционному движению (партия эсеров) против русского царизма. Деятельное и действенное неравнодушие к судьбам обездоленных определили всю её будущую жизнь. Продолжая учёбу в Москве на курсах учителей, Óна всё свободное время и силы отдавала заботам о бездомных. Вернувшись с дипломом в Литву, работала в Ковно (ныне Каунас) учительницей и библиотекарем в университете. Когда Литва стала одной из республик СССР со столицей в Вильнюсе, Шимайте переехала туда и стала заведующей каталогом в библиотеке Вильнюсского университета. С 1925 г., когда Шимайте ещё жила в Ковно, и до самой войны она занималась сбором денег для помощи политическим заключённым.

Немцы вошли в Вильнюс уже на третий день после нападения на СССР, 24 июня 1941 г., и немедленно началось избиение евреев, в котором с упоением участвовали литовские националисты. За годы германской оккупации только в Вильнюсе и его окрестностях было уничтожено до 100 тысяч евреев: десятки тысяч расстреляны в Понарах (Панеряе), остальные погибали за стенами гетто от голода, болезней, изнуряющего труда, погромов и казней. Скромный библиотекарь Óна Шимайте оказалась посреди оргии убийства. Позднее она вспоминала: «Я не могла работать, не могла есть. Мне было стыдно не быть еврейкой. Я чувствовала: надо что-то делать».

Óна бросилась помогать, кому могла. Доцент университета еврей Мовшович укрылся в городе от угона в гетто и умирал от голода. Шимайте, мечась между чиновниками, исхитрилась выправить для него (на мужское имя, заочно!) продуктовые карточки – спасла от голода. Но главной болью Óны было гетто – там гибель косила тысячи. Однако в гетто ни войти, ни выйти: у ворот стояли литовские полицаи и немецкие эсэсовцы. Óну осенило выпросить у властей разрешение собирать в гетто книги из университетской библиотеки, которые задержались на руках бывших студентов-евреев.

И с 14 октября 1941 г. Óна стала ходить в гетто почти ежедневно, помогая знакомым, которых отыскивала, и незнакомым, которые отыскивали её. Ограбленные немцами, отбиравшими всё мало-мальски ценное, голодные, замерзающие, больные евреи просили Óну забрать вещи и ценности, оставленные на хранение литовским соседям. Она брала адреса, ходила по домам, стучалась к тем соседям. Одни не хотели ничего отдавать, ругались с Óной чуть не до драки, другие не верили ей («мошенница… врёт, что может в гетто пройти… всё себе заберёт…»), третьи грозили донести в гестапо. Шимайте терпела: слушала поношения, увещевала, уламывала, просила, требовала – упорно, неотступно, и в конце концов получала вещи, несла их в гетто, отдавала владельцам спасительные эти передачи.

Óна и сама жила впроголодь, снабжаясь по продуктовым карточкам. Полученные в нормированных оккупантами пайках хлеб, повидло, маргарин, сыр, рыбу можно было открыто проносить в гетто — Óна отдавала их нуждающимся детям и сиротскому дому гетто, собственный её рацион составляли картошка и капуста. Для детей Óна носила в пустыню гетто букетики цветов: детской душе нужны природа и красота.

Óна помогала и еврейскому подполью гетто: передавала наружу в город и обратно спрятанные среди продуктов или цветов переписку подпольщиков, фальшивые документы, инструкции по изготовлению оружия, а то и пистолет… Кто-то донёс в гестапо про дружбу Óны с евреями, её вызвали, потребовали письменно обязаться не помогать евреям. Власти и других литовских юдофилов так же заставляли отвернуться от евреев – они подчинялись. А Óна удивила храбростью – отказалась. Ещё удивительнее, что немцы не настаивали и отпустили её.

Шимайте не изменяла себе: она не только продолжала деятельность в гетто, но и попыталась вне его, в городе, организовать нелегальный «Комитет спасения евреев» из знакомых поляков и литовцев, чтобы вызволять еврейских детей и еврейские культурные ценности, которые немцы активно вывозили из Вильнюса. Но знакомые, кто юдофобствуя, а кто от нехватки сил или мужества, — отказывались. Вовлеклись в дело лишь три женщины, да несколько жертвователей, скрывших свои имена. Тем не менее Óна сумела, сотрудничая с двадцатью евреями из «Штаба Розенберга» (немецкая организация по вывозу еврейских раритетов), спасти из Института ИВО, известной библиотеки Страшуна и других еврейских учреждений сотни свитков Торы, книги, рукописи, письма Толстого, Бялика, Горького, Ролана, И.-Л. Переца, Репина, Шагала, дневник Герцля, бумаги Виленского Гаона…

Их проносили в гетто, где укрывали в двойных стенках на чердаках и в подвалах, в специально построенном бетонном бункере. Множество материалов Óна спрятала под полом своей крохотной квартиры и в университетской библиотеке. «Чтобы народ выжил, он должен сохранить свою культуру», — говорила Шимайте. Из гетто Óна вытащила рукописи многих литераторов и общественных деятелей, среди них дневник писателя Г. Крука, что дало возможность уже в 1943 г. донести до США сведения о положении в гетто Вильнюса. По спасённым Óной материалам и сегодня изучают жизнь гетто. Сохранение культуры и сохранение жизней – два равновеликих сражения Óны Шимайте. Её усилиями из гетто был вызволен не один еврейский ребёнок, а скольких Óна спасла от голода, холода, отчаяния?.. Во время «акций», как назывались истребительные операции немцев и литовцев в гетто, Óна оставляла свою крохотную однокомнатную квартиру открытой для возможных еврейских беглецов.

Её не страшило даже близкое соседство русской сотрудницы гестапо. В накалённом юдофобией Вильнюсе Óна витала вороной белой, но не вовсе одинокой. Ректор университета, литовский националист, позаботился помочь трём бывшим студентам – евреям гетто. Он просил Óну передать им деньги. Óна нашла студентов, передала деньги. С одной из них, Таней Штернталь, Шимайте подружилась. Таня работала в подвале c другими еврейками – чистили картошку. Приходы туда Óны – с едой, записками, новостями с «воли» — стали для полусотни узниц почти ежедневными праздниками. Перед одной из «акций» Таня заболела. Горящую от жара Таню Óна повела из гетто. «Óна забрала меня, когда гетто было окружено бандами литовских и латышских убийц – взяла к себе домой и в свою постель. Хотя я была ей совершенно чужой, Óна заботилась обо мне, как мать о собственном страдающем ребёнке», — вспоминала потом Таня. Óна семь дней выхаживала её, а после поправки спрятала в университетской библиотеке. Оборудовала ей здесь место для сна ночью — днём Таня отсиживалась на чердаке. Óна снабжала Таню едой, предметами гигиены, вплоть до воды для мытья.

В понедельники и праздники библиотека обычно была закрыта, но чтобы не оставлять Таню без присмотра, Óна теперь принимала посетителей ежедневно, объясняя любопытствующим, что врач велел ей больше двигаться и работать. Таня скрывалась в библиотеке три месяца, до ночного налёта туда двух воров, поляка и немца. Поляк, увидев Таню, учуял в ней еврейку, но немец не дал отвлекаться – его интересовали только ценные книги. Назавтра Óна должна была вызвать на место кражи для расследования полицию и ректора. Пришлось срочно заметать следы пребывания Тани и найти ей другое место, скорняжную мастерскую, где она пробыла ещё три месяца. Óна и здесь опекала её, носила продукты до мая 1943 г., когда Таню с другими евреями отправили в Ригу.

В сентябре 43-го перед окончательной ликвидацией гетто одна еврейская мать попросила Óну спасти её 10-летнюю дочь. Шимайте выправила у адвоката подложный документ и поместила девочку в детский дом как свою бездомную племянницу из разрушенного бомбёжкой городка. Может быть, опасаясь проверки, или по ошибке Óна указала в фальшивке несуществующий городок, и дело раскрылось.

pic

Девочку немцы расстреляли, а Óне за крупную взятку, собранную университетскими сослуживцами для гестаповского начальства, смертный приговор заменили отправкой в концлагерь Дахау. Óна прошла пытки гестапо, где от неё требовали выдать всех, кому она помогала, и всех, кто ей помогал. «Я молилась, — позднее вспоминала Óна, — больше я ничего не могла сделать. Я старалась в своём мозгу спутать имена и адреса так, чтобы не суметь их вспомнить. И я молилась всем сердцем… И моя молитва нашла ответ». Óна не раз теряла сознание, но ни разу не проговорилась. От истязаний в гестапо её спина навсегда перестала сгибаться.

Из Дахау её перебросили в концлагерь на юге Франции. После всех мучений Óна наконец была освобождена союзными войсками и поселилась в Париже. Через восемь лет в Израиле кто-то из спасённых Óной в Вильнюсе узнал о её местонахождении и зазвал к себе в гости. Шимайте провела в Израиле два с половиной года.

191_3

«То были счастливейшие мои дни», — вспоминала она. Потом Óна вернулась в Париж доживать свою жизнь, искалеченную и праведную. «Если есть в мире десять Праведников среди народов мира – Óну надо числить среди них», — писал поэт и герой сопротивления вильнюсского гетто Аба Ковнер.

Сама же Шимайте в интервью французскому телевидению недоумевала, почему её считают героиней, «вот еврейский народ, переживший Катастрофу, — говорила она, — настоящий герой».

15 марта 1966 года Израильский Мемориал Яд ва-Шем присудил Óне Шимайте звание Праведницы среди Народов Мира, наградил медалью и правом посадить в Иерусалиме памятное дерево в свою честь. Однако дерево сажать было некому – Праведница жила в далёкой Франции. Спасённая ею кибуцница Таня Штернталь писала в Яд ва-Шем: «Я была бы счастлива, если бы вы пригласили её в Израиль посадить дерево. Мой кибуц отказался участвовать в расходах по её визиту». Поездка не состоялась. Дерево от имени Óны посадила Таня. 17 января 1971 года в парижском доме для престарелых отмучалась Óна Шимайте — больная, нищая, не умевшая ничего просить для себя, одинокая, бездетная…

«Мамой» её называли евреи Вильнюсского гетто.»

Ona Simaite

Ona Simaite

DSCN0892

К этой необыкновенной истории хочется добавить эпилог…

В Литве потихоньку просыпаются. Год назад, в сентябре 2015 года, в Вильнюсе прошла церемония открытия первой в Литве улицы, названной в честь нееврея, рисковавшего жизнью ради спасения тех, кто без посторонней помощи стал бы жертвой Холокоста.

И эта улица получила имя Оны Шимайте.

pic_1362740756

Светлая Память этой мужественной женщине!

Хочется надеяться, что Литва и дальше будет помнить о днях Катастрофы и чтить своих героев…

yhs1 (1)

2 thoughts on “Она Шимайте. «Еврейский народ, переживший Катастрофу — настоящий герой».

  1. Инна

    Спасибо, Лина, за то, что продолжаете знакомить с историей нашего народа в прошлом и сегодня. История — это всегда и прежде всего люди. Спасибо за рассказ об этой потрясающей женщине. Сколько бесстрашия и самоотверженности! Какая сила духа! Вот уж действительно луч света в тёмном царстве человеконенавистничества, поглотившего Европу того времени. И кто-то ещё смеет отрицать Холокост! Не хочется рассуждать о судьбе современной Европы. Хочется только надеяться на то, что ещё есть такие люди, как Она Шимайте. Светлая ей память.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s