Таня Рудыковская. Ленинград. 6 мая 1943 г. «Я видела первую пчелу»

Стандартный

«Детская книга войны» … А в ней  — тридцать пять рассказов детей о своей жизни, противоестественной Детству. Эта книга была подарена мне одним из авторов, Тамарой Лазерсон  Ростовской, вернее была подарена мне ее дочерью по поручению Тамары Владимировны… уже после ее ухода в августе 2015 года. 

Так я стала ее обладателем. Читать невозможно. Не читать тоже невозможно.  

Это  дневники дети писали в гетто и концлагерях, на линии фронта, в блокадном Ленинграде, в тылу, в Германии, угнанные туда на работы.

Отдельная глава Книги  — 18 дневников маленьких жителей блокадного Ленинграда. Так сложилось, что Дневник Тани Савичевой стал символом тех дней. Но подобные дневники вели многие дети, пытаясь сохранить свои воспоминания и оставаться людьми при любых обстоятельствах. 

Хочется рассказать о двух из них… Судьба Коли Васильева осталась неизвестна, а Татьяна Рудыковская живет  в том же доме, где провела Блокаду. Ей повезло выжить…

Дневник Коли Васильева

1

 

27 января 1942 г. Я пошел за хлебом в город, так как у нас в Лесном не пекли хлеба. Не было дров и воды. Дошел до Выборгской стороны. Идя обратно, я несколько раз падал и медленно замерзал. Дошел до рынка, встретил Альку — товарища своего. Он помог мне встать и довел до завода «Светлана». В будке я разогрелся и пошел дальше домой. В канаве я упал и чуть не замерз, но тут шла мама и меня донесла домой. И в тот же день в 14 час. умер папа сидя на кровати.
28 января 1942 г. Умерла мать Гусева Сергея и Гусевой Тони и их соседа Коли умер отец. В марте месяце Тонька ушла в детдом. Сергей остался дома. Он подделывал карточки, и этим он жил. А у соседки умер отец.
29 января 1942 г. Умер Леша (мой брат) в 16 лет. Рано утром в 5 часов 30 мин. Он болел и работал и много изведал от этого и скончался.
17 марта. Умер Кулашкин Шура от голода. Мальчишка был здоровый и хороший. Но голод все убил. 22 человека умерло в нашем доме от голода.
22 марта. Приходил летчик за нами, но не взял.
27 марта. Мамино здоровье все хуже и хуже.
31 марта. Мама лежит, не может встать с постели.
3 апреля. 4 часа 30 минут. Мама начинает хрипеть, она умирает. Все кончено, я остался один, иду к Егоровым. Пошел в город за посылкой, чуть дошел до дому. Спал у Егоровых.

***

Коля выдержал и голод, и холод, и смерть, и «оставшись в 12 лет сиротой, стал сыном полка и был направлен в Нахимовское училище, а затем стал артистом театра» — такая справка хранится в Музее обороны и блокады Ленинграда. Авторы сборника «Детская книга войны» искали Колю, — среди мёртвых и живых. Не нашли…

10801701_563529690448990_6393212152392211797_n

Дневник Тани Рудыковской

sc1drz6aQac

 

Таня вела свои блокадные записи ежедневно, на сшитых клочках бумаги, которые приносила мама-учительница из школы, в доме в Озерках — тогда это были дачи на севере Ленинграда, сейчас одна из станций петербургского метро. 9-летняя Таня, взяв пример со старшего брата и отца, решила вести дневник — начала с нового, 1942 г. Она просто описывает свою жизнь, в которой сначала исчезает любимая кошка, затем соседские собаки, а потом начинают умирать любимые… В той же тональности, в той же строке, что и каша на ужин… И это по-настоящему страшно!

Февраль 1942 г.

9. На завтрак студень из клея (не знаю из какого). К обеду встал папа. В обед суп с клецками (жидкий), клецки выловили из супа и ели отдельно с маслом, мне 3 чайные ложки киселя, Геле — 4, остальное мама разделила бабиньке, папе и себе. Нам с Гелей дали меньше, т. к. бабинька видела, как Геля таскал кисель.
27. В 40 минут девятого утра УМЕР ПАПА. Геля ходил за Савиной (это наш знакомый доктор), она пришла, но папа уже умер. Когда мама пришла с дежурства, она сразу пошла к папе. Целовала и ласкала его, он сделал попытку улыбнуться, но не смог, а из глаз покатились слезы…У нас спилили нашу березу, но мы макушку ее все-таки отняли. Ужин: пшенная каша, хлеб с маслом.

Март. 1942 год.

1. Я лежала, болел бок и была рвота.
2. Я встала, но была слаба и не могла записывать. Помню, что была Кузнецова Нина.
4. Завтрак — жареная лапша. Мороз, солнце, ветер. Мама и Геля после обеда спилили две березы. Обед: брюквенный суп, 1 сарделька. Ночью мама дежурит в детдоме. В школ заболели все учителя, и потому работы много, осталось только 2 или 3 учителя и мама. Ужин: хлеб с маслом. Все.
5. Завтрак: котлета (очень вкусная). Мороз, -27˚, жесткий ветер, но не сильный, ясно, солнце. Я ходила в кооператив, и мы достали мясо. Обед: суп с лапшой. Маме никуда не надо было идти, и она была дома, так хорошо, когда мы все вместе. Ужин: пшенная каша с маслом.

1943 год

«16 января 1943г.: Сегодня бабинькино рождение. Ей 80 лет. Подарили 1 редьку и 2 картошины. На ужин кофе и чай сладкие, сухая зелень (невкусная), тушеная белая капуста».

«27 января 1943 г.: Сильный обстрел, в окнах всё мелькает огонь. В городе бросают бомбы. Бывают страшные минуты».

«14 августа 1943г.: Ездили в госпиталь, выступали. Боже, какие там лежат! Без ног, без рук, без глаз! Которому я давала ягоды, тот без ноги. Он крепко пожал мне руку. Я этого никогда не забуду. Много молодых, как мальчики».

«6 мая 1943г.: Я видела первую пчелу»,

«27 января 1944г.: Наши войска отогнали немцев совсем прочь от Ленинграда. Блокада совершенно снята!»

Таня Рудыковская, представительница старинного дворянского рода, по сей день живёт на той же улице,  в том же доме, в крыше веранды которого до сих пор торчит застрявший осколок снаряда наших зениток, бивших поблизости. Ее пронумерованные тетради бесценны. «Перечитывать их очень тяжело: сначала я поем, и только потом открываю дневник…»

הורד

Татьяна Валерьевна Рудыковская закончила Институт киноинженеров, поднимала «целину» , затем работала на ленинградском заводе «Светлана». Вырастила троих сыновей. Выпустила тринадцать сборников стихов.

В одном из интервью, на вопрос,  что дня нее означают блокадные дневники, коротко ответила: «Жизнь моя».

הורד (1)

А стихотворением Ольги Берггольц хочется завершить эту публикацию. Она написала его  в Ленинграде, в первую годовщину снятия блокады. Так и назвала она его:

27 января 1945 года

…Сегодня праздник в городе.
Сегодня
мы до утра, пожалуй, не уснем.
Так пусть же будет как бы новогодней
и эта ночь, и тосты за столом.

Мы в эту ночь не раз поднимем чаши
за дружбу незапятнанную нашу,
за горькое блокадное родство,
за тех,
кто не забудет ничего.

И первый гост, воинственный и братский,
до капли, до последнего глотка,—
за вас, солдаты армий ленинградских,
осадою крещенные войска,
за вас, не дрогнувших перед проклятым
сплошным потоком стали и огня…
Бойцы Сорок второй,
Пятьдесят пятой,
Второй Ударной,—
слышите ль меня?
В далеких странах,
за родной границей,
за сотни верст сегодня вы от нас.
Чужая вьюга
хлещет в ваши лица,
чужие звезды
озаряют вас.

Но сердце наше — с вами. Мы едины,
мы неразрывны, как и год назад.
И вместе с вами подошел к Берлину
и властно постучался Ленинград.

Так выше эту праздничную чашу
за дружбу незапятнанную нашу,
за кровное военное родство,
за тех,
кто не забудет ничего…

А мы теперь с намека, с полуслова
поймем друг друга и найдем всегда.
Так пусть рубец, почетный и суровый,
с души моей не сходит никогда.
Пускай душе вовеки не позволит
исполниться ничтожеством и злом,
животворящей, огненною болью
напомнит о пути ее былом.

Пускай все то же гордое терпенье
владеет нами ныне, как тогда,
когда свершаем подвиг возрожденья,
не отдохнув от ратного труда.

Мы знаем, умудренные войною:
жестоки раны — скоро не пройдут.
Не все сады распустятся весною,
не все людские души оживут.

Мы трудимся безмерно, кропотливо…
Мы так хотим, чтоб, сердце веселя,
воистину была бы ты счастливой,
обитель наша, отчая земля!

И верим: вновь
пути укажет миру
наш небывалый,
тяжкий,
дерзкий труд.
И к Сталинграду,
к Северной Пальмире
во множестве паломники придут.

Придут из мертвых городов Европы
по неостывшим, еле стихшим тропам,
придут, как в сказке, за живой водой,
чтоб снова землю сделать молодой.

Так выше, друг, торжественную чашу
за этот день,
за будущее наше,
за кровное народное родство,
за тех,
кто не забудет ничего…

27 января 1945

10941009_563530167115609_1717343132361590835_n
Светлой Памяти всех, кто не пережил эти 872 дня и ночи… 8.09.41 — 27.01.44

1499589_563529173782375_6535043749385574317_n

 

Реклама

One thought on “Таня Рудыковская. Ленинград. 6 мая 1943 г. «Я видела первую пчелу»

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s